пятница, 21 апреля 2017 г.

Это было в мае на рассвете


Великая Отечественная. Факты, размышления…

Это было в мае, на рассвете
Девочку немецкую заметил
Наш солдат на пыльной мостовой.
У столба, дрожа, она стояла,
В голубых глазах застыл испуг.
И куски свистящего металла
Смерть и муки сеяли вокруг.
Тут он вспомнил, как прощаясь летом
Он свою дочурку целовал.
Может быть отец девчонки этой
Дочь его родную расстрелял.
Но тогда, в Берлине, под обстрелом
Полз боец, и телом заслоня
Девочку в коротком платье белом
Осторожно вынес из огня.
                             Г. Рублев

      30 апреля 1945 года молоденький боец из сибирской деревни Николай Масалов, рискуя собственной жизнью, вынес из-под огня трехлетнюю немецкую девочку.
    НИКОЛАЙ  МАСАЛОВ родом из  села Вознесенка Тисульского района, Кемеровской области.  В крестьянской семье Масаловых воспитывались шестеро детей — четверо мальчишек и две девочки. Как и все ребятишки, до 4-го класса Николай учился в сельской школе. Потом с мальчишкой случилась беда — по первому льду пошел на рыбалку и провалился в прорубь. После этого Коля долго болел. Окончил только 4 класса.
        В 1941 году в  канун своего 18-летия Николай  Масалов был призван в ряды Красной Армии, освоил воинскую специальность минометчика.
В марте 1942 года полк, в котором служил Николай Масалов, принял боевое крещение на Брянском фронте. Полк трижды вырывался из огненного кольца окружения. Приходилось пробиваться штыками, берегли каждый патрон, каждый снаряд. Полк не бежал от наседавшего врага, отходил медленно, по-сибирски неуступчиво отвечая огнем на огонь, ударом на удар. Полк вышел из окружения в районе Ельца. 
    В тяжелых боях эти воины сумели сохранить знамя, которое им вручили в далеком сибирском городе. Однако ценой этого были человеческие жизни. В минометной роте Николая Масалова осталось только пять солдат, все остальные полегли в брянских лесах. 
    После переформирования полк вошел в состав легендарной 62-й армии генерала Чуйкова. Сибиряки стойко держали оборону на Мамаевом кургане. Расчет Николая Масалова дважды засыпало землей под обрушенными скатами блиндажа. За бои в Сталинграде 220-й полк получил гвардейское знамя. В это время Николай Масалов был назначен ассистентом в знаменный взвод. Тогда он еще не знал, что ему, парню из далекой Сибири, будет суждено нести боевое знамя до самого Берлина.
     И полк снова шел вперед. На смену павшим бойцам приходили все новые и новые солдаты. Форсировали Дон, Северный Донец, Днепр, Днестр. Затем были Висла и Одер. Полк побеждал, но каждая победа была оплачена дорогой ценой, кровью советских солдат. Из первого состава полка в Берлин вступили только двое: сержант Масалов — знаменщик полка и капитан Стефаненко. 

     За годы войны Николаю Масалову не раз приходилось смотреть смерти в глаза, трижды он был ранен и дважды контужен. Особенно тяжелое ранение солдат получил под Люблином.


       Перед решающим штурмом гитлеровских укреплений Николай Масалов получил приказ пронести гвардейское знамя полка по траншеям, где были сосредоточены штурмовые группы. Под покровом ночи он шел торжественно, четко печатая шаг. Тяжелое полотнище развевалось на ветру. Навстречу знамени поднимались солдаты, отдавая ему честь. Над траншеей плотным роем пролетали пули, то впереди знаменосца, то позади. Николай Масалов почувствовал тяжелый, звенящий удар по голове. Он покачнулся, но все же, превозмогая боль, зашагал дальше твердо и ровно. Уже на выходе из последнего окопа пали сраженные вражескими пулями ассистенты знаменосца... После штурма Зееловских высот Николай Масалов был представлен к ордену Славы, ему было присвоено очередное звание — старшего сержанта.      За годы войны Николай Масалов стал опытным воином. Он в совершенстве владел оружием, умел предугадать место возможной засады, успевал опередить вражеских пулеметчиков. Солдат не раз проявлял бесстрашие, но бездумного лихачества не терпел. Покладистый по характеру сибиряк не ленился отрыть окоп в полный рост, уложить на крышу блиндажа дополнительный ряд бревенчатого наката. Даже в машине он сидел так, что над ее бортом из-под низко надвинутой стальной каски посверкивали постоянно настороженные глаза. Он оберегал гвардейское знамя и не имел права умереть, не защитив эту святыню полка.        В апреле 1945 года передовые части советских войск вышли к Берлину. Город оказался в огневом кольце окружения. 220-й гвардейский стрелковый полк наступал по правому берегу реки Шпрее, от дома к дому продвигаясь к имперской канцелярии. Уличные бои шли днем и ночью. Здесь рядовой солдат во всем своем величии поднимался на пьедестал войны.      За час до начала артподготовки Николай Масалов в сопровождении двух ассистентов принес знамя полка к Ландвер-каналу. Гвардейцы знали, что здесь, в Тиргартене, — перед ними главный бастион военного гарнизона германской столицы. Бойцы выдвигались к рубежу атаки мелкими группами и поодиночке. Кому-то предстояло форсировать канал вплавь на подручных средствах, кому-то прорываться сквозь шквал огня через заминированный мост.  До начала атаки оставалось 50 минут. Установилась тишина — тревожная и напряженная. Неожиданно сквозь это призрачное безмолвие, смешанное с дымом и оседающей пылью, послышался детский плач. Он доносился словно откуда-то из-под земли, глухо и призывно. Ребенок с плачем произносил одно понятное всем слово: «Мут-тер, муттер...», ведь все дети плачут на одном языке. Раньше других детский голос уловил сержант Масалов. Оставив у знамени ассистентов, он поднялся почти во весь рост и напрямик побежал в штаб — к генералу. — Разрешите спасти ребенка, я знаю, где он... Генерал молча разглядывал невесть откуда взявшегося солдата. — Только обязательно вернись. Надо вернуться, ведь этот бой— последний, — по-отечески тепло напутствовал его генерал. — Я вернусь, — промолвил гвардеец и сделал первый шаг в сторону канала.      Площадь перед мостом простреливалась огнем пулеметов и автоматических пушек, не говоря о минах и фугасах, густо усеявших все подступы. Сержант Масалов полз, прижимаясь к асфальту, осторожно минуя едва приметные бугорки мин, ощупывая руками каждую трещину. Совсем рядом, выбивая каменистую крошку, проносились пулеметные очереди. Смерть сверху, смерть снизу — и негде от нее укрыться. Уворачиваясь от смертоносного свинца, Николай нырнул в воронку от снаряда, будто в воды родной сибирской  Барандатки.

       В Берлине Николай Масалов насмотрелся на страдания немецких ребятишек. В чистеньких костюмчиках они подходили к солдатам и молча протягивали пустую консервную банку или просто исхудавшую ладошку. И русские солдаты совали в эти ручонки хлеб, куски сахара или усаживали худющую компанию вокруг своих котелков... ...Николай Масалов пядь за пядью приближался к каналу. Вот он, прижав автомат, уже перекатился к бетонному парапету. Тут же хлестнули огненные свинцовые струи, но солдат уже успел скатиться под мост.     Вспоминает бывший комиссар 220-го полка 79-й гвардейской дивизии И. Падерин: «И исчез наш Николай Иванович. Он пользовался большим авторитетом в полку, и я боялся стихийной атаки. А стихийная атака, как правило, лишняя кровь, да еще в самом конце войны. И вот Масалов будто почувствовал нашу тревогу. Вдруг подает голос: «Я с ребенком. Пулемет справа, дом с балконами, заткните ему глотку». И полк без всякой команды открыл такой яростный огонь, что я, по-моему, за всю войну не видел такого напряжения. Под прикрытием этого огня Николай Иванович вышел с девочкой. Он был ранен в ногу, но не сказал...»      Вспоминает Н.И.Масалов: «Под мостом я увидел трехлетнюю девочку, сидевшую возле убитой матери. У малышки были светлые, чуть курчавившиеся у лба волосы. Она все теребила мать за поясок и звала: «Муттер, муттер!» Раздумывать тут некогда. Я девочку в охапку — и обратно. А она как заголосит! Я ее на ходу и так, и эдак уговариваю: помолчи, мол, а то откроешь меня. Тут и впрямь фашисты начали палить. Спасибо нашим — выручили, открыли огонь со всех стволов». Орудия, минометы, автоматы, карабины прикрывали Масалова шквальным огнем. Гвардейцы прицельно били по огневым точкам врага. Русский солдат встал над бетонным парапетом, закрыв собой от пуль немецкую девочку. В этот момент над крышей иссеченного осколками дома с колоннами поднялся ослепительный диск солнца. Его лучи ударили по вражескому берегу, на некоторое время ослепив стрелков. Одновременно ударили пушки, началась артподготовка. Казалось, что весь фронт салютует подвигу русского солдата, его человечности, которую он не растерял на дорогах войны.      Вспоминает Н.И. Масалов: «Перебрался я через нейтральную зону. Заглядываю в один, другой подъезд домов — чтоб, значит, сдать ребенка немцам, гражданским. А там пусто — ни души. Тогда я прямым ходом в свой штаб. Товарищи окружили, смеются: «Покажи, что за «языка раздобыл». А сами кто галеты, кто сахар девочке суют, успокаивают ее. Сдал ее с рук на руки капитану в накинутой плащ-палатке, который воды ей из фляжки давал. А потом я вернулся к знамени».
     Через несколько дней в полк приехал скульптор Е.В.Вучетич и сразу же разыскал Масалова. Сделав несколько набросков, распрощался, и вряд ли Николай Иванович в тот момент представлял, зачем понадобился художнику. Вучетич не случайно обратил внимание на воина-сибиряка. Скульптор выполнял задание фронтовой газеты, подыскивая типаж для плаката, посвященного Победе советского народа в Отечественной войне. Эти эскизы и наброски пригодились Вучетичу позже, когда он приступил к работе над проектом знаменитого ансамбля-памятника.
     При штурме Берлина погибли 20 тысяч советских воинов. В братских могилах мемориала в Трептов-парке, под старыми платанами и под курганом главного монумента, покоятся более 5 тысяч солдат.
        После демобилизации Николай Масалов вернулся в родные места. Счастливой оказалась судьба сыновей деревенского кузнеца — всех четверых дождался с фронта. И не было, наверное, в жизни Анастасии Никитичны Масаловой хлопот более радостных, чем в тот памятный день. 
     Николай Масалов пробовал сесть за рычаги трактора — не получилось, сказались фронтовые раны. Стоило проработать час-другой на тракторе, как в голове начинала ворочаться непереносимая боль. Врачи порекомендовали сменить профессию. Однако Николай Масалов не мыслил себя без «железного коня», без крестьянского труда, вернуться к которому он мечтал всю войну. Часто вспоминались ему родные нивы, где в жаркую страду работал до пота.         Много профессий перепробовал солдат, прежде чем нашел дело по душе. После переезда в Тяжин Николай Иванович стал работать в детском саду завхозом. Здесь он снова почувствовал себя нужным, сразу сумел найти с малышами общий язык. Наверное, потому, что очень любил ребятишек, по-настоящему любил. И они это чувствовали.           В канун 20-летия победы Н.И. Масалов впервые после войны побывал в столице Германской Демократической Республики. Тогда бронзовый памятник и его прототип впервые свиделись воочию. В 1969 году ему была вручена грамота почетного гражданина Берлина.          Николай Иванович много ездил, выступал, принимал журналистов из разных точек земного шара. Николай Иванович не считал спасение немецкой девочки подвигом. Он был убежден, что так поступил бы каждый советский солдат.


    ...В Берлине, в Трептов-парке, на пьедестале стоит русский солдат в плащ-палатке, наброшенной на плечи, гордо вскинув чубатую голову. Под его ногами поверженные обломки фашистской свастики. В правой руке его зажат тяжелый обоюдоострый меч, а на левой руке уютно устроилась маленькая девочка, доверчиво прильнувшая к груди солдата.


      Этого воина знает весь мир, память о нем жива и поныне. А это значит, что подвиг, отлитый в бронзу, будет служить достойным примером грядущим поколениям. Николай Масалов не любил рассказывать о своих подвигах. Он считал неудобным заниматься бахвальством. При жизни мало кто знал какие уникальные материалы хранятся в личном архиве солдата: награды, фотографии, грамоты, книги, альбомы, письма, открытки, журнальные и газетные статьи. После смерти Николая Ивановича, его дочь Валентина передала бесценное наследие в пресс-службу администрации Тяжинского района. Эти и многие другие материалы были использованы при работе над книгой «Человек из легенды».


      Память о герое живет и поныне. В декабре 2004 года в Нововосточной средней школе была создана первая в районе пионерская дружина имени героя-земляка Н.И. Масалова.
Пионерам было вручено знамя с вышитым девизом: «За родину, добро и справедливость!» Ребята уже собрали большой материал о Н.И. Масалове, оформили пионерскую комнату, отрядные уголки. 





Памятник Николаю Масалову в г. Тисуль, 
Кемеровской области


































1 комментарий:

  1. Добрый день, Елена! Очень интересный материал. Спасибо!

    ОтветитьУдалить